вроде мне этот дядька знакомый. – Лола наугад ткнула в середину, где сидел немолодой полноватый дядечка в костюме, очевидно, это и был начальник лаборатории.
– Этот? – Старуха фыркнула. – Никак не можешь ты его знать, потому как сидит он.
– Сидит? – удивилась Лола. – Где сидит?
– Не знаешь, где люди сидят? – прищурилась старуха. – В колонии строгого режима. Убийца он!
– Да ну? Быть не может! Чтобы такой приличный с виду человек кого-то убил… – Лола порадовалась, что на голове платочек, потому что уши ее сами собой встали торчком, как у овчарки.
– А вот слушай. – Старуха уселась на ломаную табуретку. – Значит, было это… так, десять, нет, уже одиннадцать лет назад. Институт функционировал помаленьку, сдали половину помещения фирме одной, туда потом налоговая въехала, а пока деньги какие-то были, в общем, все ничего. Ну и был у начальника отдела одного юбилей, что ли. Или просто праздник какой, корпоративный, я уж не помню. В общем, справляли его в ресторане. А Иван Валерьяныч, – бабка ткнула пальцем в фотографию, – он всегда на машине ездил. Непьющий был мужчина, солидный. Ну, в общем, повеселились в ресторане, пора и честь знать. Сели в машину к нему еще трое, им по пути было. Ну и поехали. Да не доехали, а врезались на набережной в другую машину. Там двое было – муж с женой молодые, она беременная. Оба насмерть.
– Ужас какой! – вскричала Лола.
– Ага, а Иван-то Серебров живой остался, только голову разбил. Рядом с ним Лена Зайцева сидела – тоже насмерть. А которые сзади были двое – те ничего, оклемались.
– А кто с ним был? – опрометчиво спросила Лола.
– А тебе зачем? – Старуха глянула своими буравчиками.
– Интересно… – Лола приоткрыла рот и вытаращила глаза.
И добилась желаемого эффекта – старуха подумала, что в Лолиной жизни ничего волнующего никогда не происходило, так хоть про чужие страсти послушать.
– Вот она, Лена, – старуха указала скрюченным пальцем на совсем молодую девчонку, – лаборантка ихняя. А вот эти двое сзади ехали… как звать, забыла.
Лола была почти уверена, что старуха укажет на Камиллу и стоящего рядом с ней мужчину. Вот чувствовала она, что дело касается Камиллы и Горбушина!
– И что, посадили его? – Лола ткнула пальцем в симпатичного дядечку.
– А ты как думаешь? Те-то двое, что в другой машине были, оказались прокурору города родственники. Вроде дочка его и зять. Ну он и закатал Ивана Валерьяныча по полной на десять лет. Следователь приходил к нам в институт, все подробно рассказал. Несмотря на то что коллектив поручился и характеристику ему дали отличную – уж очень прокурор осерчал. И то сказать – трое покойников-то, Лена Зайцева совсем молодая, жить бы да жить… А если с ребеночком нерожденным считать, то четверо. Следователь тоже очень сердитый был. Пьяный, говорит, за рулем – это такое бедствие. Тогда с этим строго было.
– Сами же говорили – непьющий был мужчина…
– А вот выпил, видно, на празднике-то… И, понятное дело, здорово выпил, раз в такую аварию влетел.
Лола посмотрела на фото Камиллы. Что-то в этой истории ей было непонятно.
– Зачем же они все к нему в машину сели, раз он такой пьяный был? – спросила она.
– Да черт их знает! На суде говорили, что не заметили, вроде он сказал им, что не пил… А он сам ничего не помнит, голову сильно ушиб – ни как в машину садился, ни как в аварию попал, ничего, вот как. Так и на суде сидел, ни на что не реагировал. Уж как дочка его убивалась, страшно вспомнить. Он, Иван Валерьяныч-то, вдовый был, жена умерла, дочка осталась. Тогда лет пятнадцать ей было. Уж как наши тетки на него заглядывались – начальник, непьющий, солидный. Только он ни на кого и не смотрел – одна доченька у него свет в окошке была…
– Надо же, какая история…
– Слушай, давай к работе приступай уже! Тебе не за разговоры деньги платят! – Старуха решила проявить строгость.
– Уж и деньги… – вздохнула Лола, берясь за швабру.
Когда старуха отвернулась, она успела оторвать от стенда фотографию и спрятать под свитер.
По дороге из загородного дома Горбушина Леня решил наведаться к Уху.
Ухо, как уже сообщалось выше, был его старинным приятелем и в каком-то смысле коллегой. История умалчивает, где и как он обзавелся таким необычным прозвищем. Возможно, он получил его по той причине, что обладал уникальным, поистине музыкальным слухом – он мог по звуку безошибочно определить любую неисправность работающего автомобильного мотора. А может быть, дело обстояло еще проще – возможно, Ухо был обязан своим прозвищем заметно оттопыренным ушам, которые слегка мешали ему в ветреную погоду.
Ухо был специалистом по машинам. Не просто специалистом. Автомобили были главной и единственной любовью его жизни, они были смыслом его жизни, его религией. Он мог моментально раздобыть любой автомобиль независимо от модели и года выпуска, мог починить его, модернизировать или разобрать на запчасти. Точно так же, как в автомобилях, он разбирался в мотоциклах и скутерах, в снегоходах и квадроциклах, а также в катерах, катамаранах, глиссерах и моторных лодках – в общем, в любых средствах передвижения, оснащенных двигателем внутреннего сгорания. С вертолетами и другими летательными аппаратами он сталкивался реже, но, когда такая необходимость возникла, смог управлять и вертолетом.
Леня Маркиз обращался к Уху во всех случаях, когда для осуществления очередной операции ему было нужно какое-нибудь необычное средство передвижения. Ухо мог достать любую машину – от инвалидной коляски до бронированного инкассаторского автомобиля, от раритетного, дышащего на ладан «Запорожца» до новейшего гоночного суперкара.
Маркиз предпочитал не интересоваться, каким способом Ухо доставал машины – одалживал или просто угонял на время. Во всяком случае, он ни разу на этом не попадался.
Как-то раз для очередной Лениной операции понадобился лакированный лимузин с дипломатическими номерами. Леня только заикнулся об этом Уху – и уже через час тот подогнал прямо к его дому роскошное авто с флажком Зимбабве на капоте.
Как выяснилось позднее, Ухо подпоил водителя посольского автомобиля, а к тому времени как тот проснулся в незнакомой квартире – лимузин уже был возвращен на место.
Вот к этому-то человеку и заехал Маркиз.
Ухо владел большим гаражом неподалеку от Обводного канала. Здесь он держал свои собственные машины, сюда же пригонял машины клиентов, которые были у него в работе.
Леня вошел в гараж – и, как обычно, едва не оглох от рева работающего мотора. Сам Ухо с задумчивым видом стоял возле машины с поднятым капотом и
